— Возьмись за это дело. Будь моим менеджером проекта.

— Я не могу этого сделать.

— Спаси меня, Линда. Я сделал ошибку, — признался он. — Я влюбился в этот дом. Я купил его, поддавшись чистой эмоции. А из этого ничего хорошего не выходит.

Чистая эмоция — всегда плохо, напомнил он себе. Всегда. Поэтому он должен быть очень осторожен с Линдой. У него и так уже родились такие чувства, о которых он и не подозревал. И это всего лишь за несколько минут, которые он провел с ней.

Она отвернулась от него и вылила кофе в раковину. Но он успел заметить особенное выражение ее глаз.

Воспоминания?

Их жизни встречались, пересекались, расходились и снова пересекались.

Когда-то он, она и Блэйер, очень молодые, покупали ужасные старые дома. Шлепали краску, заполняли ящики для цветов, вносили кое-какие косметические перемены и, скрестив пальцы, вешали таблички: «Продается».

— «Флип-флоп», — вслух произнес он, вспомнив. Так она называла происходившее. Блэйер хотел дать более внушительное название их компании. Они удовлетворились комбинацией своих имен.

Она отвернулась от раковины и чуть улыбнулась. Но в ее глазах он заметил тоску. Чего ей не хватало? Смеха и авантюрности тех первых продаж? Или атмосферы тех лет?

Бобби просила помочь матери. Больше, чем просила. Умоляла. И Линда по-прежнему, как и он, любит старые дома. Может быть, даже сильнее. Ради собственного благополучия ему надо уйти.

— Ты поедешь? — спросил он. — Хотя бы посмотри на дом, а я инвестирую деньги в фонд твоей дочери в колледже.

То, что он увидел в ее глазах, было сильнее сказанного им.

— Не думаю, что мне надо туда ехать.

Это не был безусловный отказ, как он ожидал.

— Ты же еще владеешь половиной компании, — напомнил он.

— По правде, нет. — Она показала на нераспакованные ящики. — У меня еще тонны работы с этим. Правда.

Она два раза повторила «правда», словно уговаривала сама себя. И он понял, что она все-таки хотела заняться его домом.